Со своей колокольни

Святой Иоанн Божий несёт больного. Бартоломе Эстебан Мурильо. 1672 год. Севилья, церковь Сан-Хорхе при Госпитале Братства милосердия Иоанн Божий - реальный исторический персонаж XVI века, в молодости он был солдатом, а в зрелом возрасте пережил глубокий духовный кризис. Он буквально сошел с ума от сострадания к обездоленным: бегал по улицам Севильи, просил прохожих бить его ради искупления грехов, а затем основал один из первых бесплатных госпиталей для бедняков. Иоанн лично обходил притоны и канавы, разыскивая тех, от кого отказался весь мир, и на руках уносил их в тепло

Тут археологи высказали предположение, что английскую суконную промышленность изначально запустили монахи. Исследователи проанализировали археологические данные и выяснили интересное. В раннем Средневековье поголовье крупного рогатого скота уверенно превышало поголовье овец. Оно и понятно: больше мяса и молока, бонусом – тягловая сила. От овцы, конечно, есть вошедший в пословицу шерсти клок, но питательная её ценность неизмеримо меньше. Однако с VII века, когда в Англии появились монастыри, пропорция овец к коровам стала меняться. В раскопках на местах древних монастырей останки овец уверенно преобладают. Монастырям было необходимо обеспечивать себя шерстью. И не только себя: избытки продавать или обменивать на необходимые для монастыря товары, что способствовало образованию виков – поселений, живущих торговлей, а не земледелием. Ещё одно преимущество овец заключалось в том, что они могли пастись на сжатых полях; таким образом, шерстяное овцеводство хорошо сочеталось с пахотным земледелием. Полагаем, что была и ещё и духовная причина, по которой монастыри занимались не скотоводством, а овцеводством. Помимо длинных постов, когда говядина и молоко становились неактуальны, овцы, как известно, многократно упоминаются в Евангелии. Монастырские луга с кроткими овечками служили живой иллюстрацией к притчам о Пастыре добром. Ну и да, бонусом давали качественную шерсть.

После многолетних переговоров Греция и Болгария наконец подписали историческое соглашение о взаимной передаче национальных реликвий. Болгария обязуется вернуть 48 церковных артефактов (рукописи, иконы, утварь), которые были незаконно вывезены болгарскими войсками в 1917 году во время оккупации северной Греции. Ранее они похитили их из монастыря Богородицы Икосифинисса и других обителей, а до недавнего времени эти ценности хранились в Национальном историческом музее в Софии. Со своей стороны Афины передадут Софии останки болгарского царя Самуила (ум. 1014 г.) и членов его семьи. Их гробницы греческие археологи нашли еще в 1965 году, и все это время останки находились в Салониках. Для Болгарии царь Самуил — национальный герой и символ борьбы за независимость против Византии. Возвращаемые Болгарией 48 артефактов — лишь малая часть того, что было украдено из греческих обителей в 1917 году. Только из монастыря Икосифинисса вывезли более 900 предметов, в том числе 431 редкую рукопись и 400 ценных печатных книг из монастырской библиотеки, а также иконы и литургические сосуды. Значительная их часть была продана на Запад и разошлась по частным коллекциям Европы и США. Элладская Православная Церковь четко дает понять, что не собирается забывать об утраченных святынях. Нынешнее соглашение она воспринимает не как финальную точку, а лишь как первый шаг к реституции. Греческая сторона также усиливает давление на крупнейшие университеты США, где до сих пор хранятся другие вывезенные в те годы манускрипты. Плодом этих усилий уже стало возвращение в 2022 году из вашингтонского Музея Библии пергаментного Евангелия конца X — начала XI века. Стоит напомнить, что после большевистской революции 1917 года похожая, но куда более разрушительная волна разграбления культурного наследия захлестнула и Россию. Советская власть продала Британскому музею «Синайский кодекс» (IV век) — древнейшую пергаментную рукопись Библии на греческом языке. В ходе кампаний по изъятию церковных ценностей было разграблено и массово продано на Запад огромное количество уникальных реликвий, икон и рукописей, некогда принадлежавших Русской Православной Церкви. К слову, в тех же британских музеях рискуют оказаться и ценности Киево-Печерской Лавры, которые нынешний киевский режим планирует передать им на хранение. Сегодня, когда греческие монастыри постепенно возвращают утраченное, судьба сотен тысяч русских святынь, осевших в зарубежных частных коллекциях и музеях, все еще остается открытой раной.